26 Февраля 2026

Андрей Талалаев — уникальная личность в нашем футболе. Сколько бы интервью ни раздал, с ним всегда интересно и неизменно найдется о чем поговорить. Потому что горит своим делом и этим огнем зажигает окружающих. Он ярок, дерзок и временами резок. Но при этом свои небанальные мысли Андрей Викторович излагает ясно и развернуто, а не междометиями, как иные коллеги. Тем самым он будто подтягивает собеседника к своему уровню понимания игры. А о тренерских качествах Талалаева исчерпывающе скажут две прошлогодние таблицы — итоговая Первой лиги и промежуточная — РПЛ.

Олег Лысенко встретился с главным тренером «Балтики» на сборе команды в Турции и прошелся по всей зимней повестке: сборы, трансферы, рестарт РПЛ. Если начинали сезон калининградцы двумя выездами в Москву, то возобновляют парой матчей с «Зенитом».

 

Как высмотрели защитника в Панаме и почему так затянули с приобретением нападающего

— В последний день трансферной кампании «Балтика» подписала бразильского нападающего Ласерду из «Куябы». Два вопроса: чем хорош и почему так поздно?

— Понятно, что хотелось бы пораньше. У нас футболисты начали готовиться 19-20 декабря. Договорись мы уже тогда, сейчас Ласерда уже был бы адаптирован и знал все принципы нашей игры. Но мы специально берем Дерика в аренду, чтобы у него было время адаптироваться. По качествам это хороший, большой нападающий. Выделяется тем, что, даже играя за аутсайдера, имел достаточно высокую результативность — голы и передачи. Второе — у него просто беспрецедентный показатель обводок на скорости. При росте 190 см это редкий дар. Человек может сделать момент самостоятельно, убегая, обыгрывая. Мы просматривали этого футболиста еще осенью и в конце концов приняли с Арменом [Маргаряном, спортивным директором «Балтики»] решение по нему работать. Параллельно вели еще нескольких игроков. Руководители обозначили нам сумму, в пределах которой мы эти поиски могли вести. Про нас с Арменом много чего говорят, но, мне кажется, мы качественно работаем в триумвирате с генеральным. Тут же ситуация осложняла неопределенность с Оффором — не до конца понимали сроки его восстановления после травмы.

— А что с ним?

— Чинонсо уже возобновил тренировки в общей группе, но врачи предупредили, что до середины марта выпускать его на поле в официальных матчах со 100-процентным сопротивлением нельзя. Получается минус пять-шесть игр. А входить в чемпионат с Хилем и 19-летним Степановым, пусть и сильно прогрессирующим, — большой риск для команды, которая смотрит вперед. Поэтому Ласерда и появился в конце трансферного окна.

— Встраивать его в игровую модель будете уже по ходу сезона?

— Это самый главный вопрос. Поэтому практически сразу после 40-часовой дороги он был выпущен на поле в контрольном матче с «Ахматом». В своей практике мы впервые на такое пошли — просто вынуждены были это сделать, чтобы не терять хотя бы оставшиеся семь дней сборов и подвести его к какому-то игровому времени в чемпионате.

— На примере Ласерды можно констатировать, что успехи «Балтики» на футбольном поле облегчают международные трансферы?

— Конечно. Раньше заинтересовать квалифицированного футболиста мы могли разве что повышением индивидуального контракта. Хотя есть прекрасный пример Конате, которого еще юношей взяли в «Тамбов» и через три команды довели до миллионных зарплат в азиатском клубе.

Если помните, когда Хиль только приехал к нам из Колумбии, он даже в Первой лиге не блистал. Все говорили, что цена не соответствует качеству. Но мы-то знали качества Брайана и понимали, зачем и для чего его взяли. Сегодня Хиль претендует на звание лучшего бомбардира РПЛ в команде, которая, мягко говоря, не считалась фаворитом чемпионата. Но вообще, я не очень люблю, чтобы у меня один футболист забивал много.

— Почему?

— Ты попадаешь в зависимость от его состояния. А в нашем чемпионате, где пять месяцев длится первая часть сезона и три с половиной после длительной паузы — вторая, эта зависимость особенно влияет на результаты. Я преклоняюсь перед смелостью «Краснодара» и Галицкого, которые идут по этому пути, не приобретая классного конкурента Кордобе. Это сильное решение, и к нему надо прийти. Я уважаю этот подход, но сам как тренер сегодня не готов настолько рисковать при решении серьезных задач.

— А риски-то у «Краснодара» высокие, учитывая возраст и взрывной темперамент Джона.

— Дело даже не в возрасте. По статистике, латерали и центральные нападающие получают больше всех травм в футболе. У игроков этих амплуа наибольшее количество скоростных проявлений и единоборств. Это опять-таки немножко в защиту Кости Генича. Он, как и я, иногда высказывает правильные мысли слегка косноязычно. Облекает их не в те формы, которые хотят слышать руководители богатых клубов.

— Вы про травматичность Глебова?

— Это в целом о повышенном риске футболистов, которые играют на наиболее травмоопасных позициях. Недавно я прочитал мнение одного человека, что якобы у нас в командах много травм.

— Это не так?

— Нет. Мы действительно проделываем безумный объем работы, как мало кто в нашем футболе. Но при этом повреждений у нас меньше всех! За 14 с лишним лет работы нашего тренерского штаба у игроков не было ни «крестов», ни ахиллов. Мы их очень четко ведем по границе возможностей спортсменов и здоровью. В том числе и поэтому к нам идут футболисты.

За все годы у нас на сборах травмировался один мальчик, приехавший на просмотр в «Ахмат» из Твери. И был еще случай, когда футболист из второй команды «Торпедо» повредил травмированное ранее колено, перепрыгивая через вратаря. Я не отношу это к травмам, которые заработали мы. Я сразу предупреждал — и представителя игрока, и руководителей торпедовского клуба — что людям, не прошедшим у нас первый сбор, безболезненно втянуться во второй практически невозможно. Работа у нас ведется по определенным закономерностям, которые мы четко понимаем, отслеживаем и регулируем. Поэтому в нашей команде доктор значит не меньше любого члена тренерского штаба. В определенных моментах его голос имеет даже больший вес, чем некоторых моих помощников. Я предпочитаю трудиться с людьми, которые понимают специфику нашей работы. Приглашение в «Балтику» Зоткина — это, с одной стороны, удача для нас, что так сложилось с «Химками», а с другой — подтверждение профессионализма доктора. Николай уже в третьей команде — с учетом двух заходов в «Химки» — помогает нам добиваться положительного результата.

— Вернемся к вашим новичкам. Как вы защитника Андерсона в чемпионате Панамы высмотрели?

— Спортивный отдел принес нам список из пяти игроков. Мы рассматривали Андерсона еще в предыдущее трансферное окно, потому что интерес к нашим центральным защитникам достаточно большой. Мы понимаем, что нам нужно на этой позиции. Но при этом у нас участник Кубка Африки, который играл против Браима Диаса [Гассама], половину чемпионата провел в запасе. То есть конкуренция в центре обороны у нас очень серьезная. И то, что мы оставили Андерсона и как он себя показывает, говорит, что на этой позиции мы точно защищены.

— Он тоже нашим читателям неизвестен. Представите его?

— Типичный латиноамериканский защитник: при 190 см роста очень быстрый, подвижный и координированный. Хорошо действует один в один, доигрывает своего футболиста. Наверное, пока ему не хватает мощи в единоборствах и умения страховать. Качество взаимодействия с новыми партнерами еще нужно повышать. На примере других ребят, которые приезжали из Колумбии, можно сделать вывод о невысокой интенсивности действий максимальной мощности в чемпионате. Тот же Андраде стал находкой для «Балтики», но приведение его к нашей интенсивности заняло достаточно времени. Хилю тоже адаптация к РПЛ далась непросто. Поэтому он и получает не так много игрового времени по сравнению с другими бомбардирами. Мы опасались аналогичных сложностей с Андерсоном, но пока мне кажется, что он быстрее адаптируется к особенностям российского чемпионата.

— У Рядно больше шансов раскрыться и заиграть в «Балтике», чем в ЦСКА?

— Абсолютно точно. В ЦСКА намного выше конкуренция, много качественных исполнителей на этих позициях, и вдобавок они дороже стоят. Это тоже накладывает определенную ответственность и на тренерский штаб, и на самих игроков. А мы очень любим молодых футболистов. Со времен работы с юношескими сборными считаю, что у игрока нет ни возраста, ни паспорта. Он или соответствует требованиям и критериям, предъявляемым тренерским штабом, или не соответствует. Рядно хорош с точки зрения футбольного образования и отношения к процессу. А в плане отношения процесса к нему кое-что придется корректировать нам.

— Что вы имеете в виду?

— Он готов много работать индивидуально, но пока не так сконцентрирован на командных, групповых взаимодействиях. Для защитника они очень важны. Умения своими сильными качествами нивелировать слабости одноклубников Рядно пока не хватает. Пока что это ярко выраженный индивидуалист, который делает все, чтобы вырасти в большого игрока, но не всегда эти действия правильны.

— Расшифруете?

— Простой пример: подключения после 30-й минуты первого тайма в атаку, когда целесообразнее помочь, условно, в центральной зоне — не беготней, а пониманием футбола. Это работа, которая нам еще предстоит. Или гол Садулаева в спарринге: детская ошибка, разворот не через то плечо, торможение — это те огрехи, которые мы всегда подправим работой. Но при одном условии: если сам игрок будет стремиться максимально быстро избавиться от этих недостатков.

— Полностью удовлетворены итогами зимней трансферной кампании на вход?

— Вы видели тренера, который был бы полностью удовлетворен приобретениями (улыбается)? Конечно, мне бы хотелось, чтобы уровень игроков был запредельно высоким и все трансферы были совершены до 19 декабря. Но мы вместе с клубом проанализировали почти всех крайних защитников, доступных «Балтике» в рамках установленных ценовых ограничений. Поверьте, это достаточно сложный процесс. К нам на просмотр приезжали футболисты молодежной сборной Казахстана, России. Был на примете белорус, но мы сразу отказались от этой идеи из-за несоответствия запросов качеству. Могу сказать, что Миша Рядно — один из лучших лотов, которые были на рынке. Понятно, что это не замена Саусю, который был одним из системообразующих футболистов «Балтики», определял качество нашей игры в атаке с правого фланга и совершил больше всех скоростных действий в лиге. Пока это разные величины.

 

Есть ли в «Балтике» «душнилы»

— Существовал ли в действительности риск массовой распродажи «Балтики», о котором писали осенью и зимой?

— Я не знаю, кто что писал. Но еще на встрече с губернатором Калининградской области и руководителями Ростеха было решено, что в этом сезоне мы идем до конца. Понятно, что есть предложения, от которых нельзя отказаться. Когда и клубу выгодно, и футболисту интересно. Поэтому мы не стали перечить Сереже Пряхину, который претендовал на большее время, хотя он один из лидеров «Балтики» среди атакующих полузащитников по минутам, проведенным на поле. Я и Сереге, и его агенту, и руководителям клуба откровенно сказал, что за полтора года мы не смогли от него добиться каких-то вещей, которые видели в юности, четыре-пять лет назад. И я считаю, что смена системы поможет ему полнее раскрыться.

— Что это за вещи?

— В рамках нашей модели он, к сожалению, не прогрессировал в креативе и завершающей стадии атаки. Как пример, уже вчера [в спарринге с «Балтикой»] Пряхин отдал голевую передачу. Значит, что-то ему Станислав Саламович дает такое, чего мы сейчас дать не можем. Хотя мы индивидуализировали тренировочный процесс под него очень серьезно. В прошлом году в этой же гостинице через день проводили с Пряхиным индивидуальные занятия, чтобы изменить манеру донесения до него информации и реализацию на поле. К сожалению, прорыва не случилось. Я очень надеюсь, что Серега станет звездой нашего чемпионата — у него все для этого есть.

— Вам лично приходилось кого-то убеждать, чтобы не спешил уходить за бо́льшими деньгами?

— Безусловно. Весь клуб провел большую работу, чтобы удержать наших лидеров. У нас были предложения на семерых игроков. Клубы уже письма присылали, мне звонили узнавать человеческие качества: как игрок ведет себя в тренировочном процессе и быту. Я отвечал: «Подождите, рановато. Давайте мы сначала с футболистами определимся, чего они хотят: остаться здесь и прогрессировать или рисковать ради контракта чуть выше». Вы же понимаете, немотивированный футболист — это обуза и проблема для дееспособности коллектива. Самое сильное, чего мы достигли за полтора года в «Балтике», — это уровень конкуренции и непосредственно тренировочного процесса. Результат является следствием того, что происходит на тренировках. Я уже говорил неоднократно, но по паре критериев эта «Балтика» превосходит все команды, в которых мы ранее работали. Хотя индивидуально сильные исполнители были и в «Ахмате», и в «Крыльях».

— Что за критерии?

— Нежелание уступать кому бы то ни было и отношение к работе. Мы шли к этому и в Нижнем, и в Тамбове, и в «Ахмате», но к такому уровню отдачи в тренировках и играх пришли только в «Балтике».

— У вас бывали в командах «обузы»?

— Конечно. Самое интересное: как только ты убираешь игрока, который бухтит, плачется, жалуется — его место в коллективе сразу тут же занимает кто-то другой! Поэтому не всегда этот ход является правильным. Иногда лучше своего проверенного «душного» иметь, если он приносит пользу в работе и игре, чем эту роль займет другой, «нормальный». Бывают артисты характерных ролей, а есть футболисты, у которых негативного восприятия происходящего чуть больше, чем нужно. Нас игроки часто упрекают, что мы слишком заостряем внимание на их ошибках. А мы пытаемся донести до них мысль, что ошибки — это зона роста. Исправляя их, ты быстрее прогрессируешь. Можно показывать хорошие моменты и повторять: «Ребята, это здорово — давайте так и дальше делать». Но потом две-три ошибки просто перечеркнут всю работу, проведенную до этого.

— Сейчас «душнил» у вас нет?

— Ворчуны и недовольные есть. Это неизбежно во всех коллективах — не только футбольных командах.

— Вы говорили, что принципиально важно продлить контракты с двумя игроками, «заменить которых невозможно». Они продлены?

— Один — да.

— Это Максим Петров?

— Я не называю фамилии.

— Клуб может продлевать контракты втихую?

— Иногда об этом объявляют, иногда — нет. Некоторым просто улучшают условия контракта без широкой огласки.

— Второй, значит, не продлен?

— У меня пока такие сведения. Мы сейчас не общались по контрактам. Договорились уже после трансферного окна сесть с Арменом и Равилем Камильевичем и посмотреть, какие вопросы нам нужно до мая улучшить и усовершенствовать, кого еще можем сделать более мотивированным в рамках нашего бюджета.

 

Как Талалаев довел Сауся от середняка Первой лиги до «Спартака»

— Саусь — идеальная ролевая модель для недооцененной молодежи из глубинки?

— Я думаю, сказка Беликова еще более яркая, нет?

— Беликов все же до самого титулованного клуба страны еще не дошел.

— У нас уже сейчас было хорошее предложение на него от большого клуба. Если брать темпы прогресса и разницу в лигах, то история Беликова еще более яркая. Хотя и тема Сауся, безусловно, показательна. У нас во всех командах были игроки, которые добивались прогресса в короткий срок. В случае Сауся самым сложным было изменить психологию. Когда человек в душе нападающий, убедить и научить его больше обороняться, чем атаковать, очень тяжело. Это один из самых трудных процессов в нашей работе. Я Владу благодарен за то, что он сумел это пройти.

Обратный пример — воспитанник ЦСКА Аванесян. Ему, наоборот, нужно было перестроиться с оборонительной игры на более атакующую. Я видел, что он забивал голы при предыдущих тренерах, но при этом его лучшими деталями оставались дисциплина, отработка. Креатива не хватало. Выбрать между пасом на обострение и сохранение ему было сложно. И нам пришлось от него отказаться, несмотря на то что парень здорово относился к делу и очень хотел двигаться вперед. Но мы поработали и увидели, что Тигран проигрывает конкуренцию как более оборонительным «шестеркам», так и «восьмеркам» с «десятками» впереди. Поняли, что в нашей системе ему конкурировать сложно. Я постарался объяснить это Аванесяну. Наверное, какие-то внутренние обиды у него были. Он спрашивал: «Я же делаю все, что вы требуете. В чем причина?» Я честно ответил, что, может быть, и в нас, тренерском штабе, или той модели игры, которую мы выбрали. Надеюсь, он меня понял. Если ему найдут правильное применение, думаю, он еще заиграет на определенном уровне. У нас перестроить его из качественного, дисциплинированного исполнителя в более креативного не получилось.

С Саусем вышло наоборот: он стал лучше обороняться, понимать, что такое взаимостраховка, и вместе с тем сохранил нацеленность на ворота. По мне, сегодня это один из самых универсальных игроков нашего чемпионата. Его присутствие позволяло нам менять схему. Некоторые говорят, что мы играем в одну схему. Не хочу никому ничего доказывать, но это не так.

— Объясните изначальный смысл трансформации Сауся как игрока.

— Мы его видели еще совсем молодым парнем, когда он играл десятку. Мне очень помогло общение с людьми, которые раньше работали с ним. И Черышев, и Аршавин дали достаточно точные характеристики индивидуальности Сауся. Плюс мы со штабом видели его сильные стороны. Да, мы подтягиваем слабые качества футболистов, но акцент всегда делаем на сильных. Мы понимали, что Владу для реализации своего потенциала нужны свободные зоны, но, если он будет играть впереди, их у него будет немного. Следовательно, нам нужно было создать ему эту зону.

— Каким образом?

— Мы ставили над ним полузащитника, который смещениями в центр ему эту фланговую зону освобождал. Это уже групповые, командные взаимодействия. Когда над Саусем располагался Фернандес, Владу просто некуда было бежать. Алекс стоял на бровке и ждал, когда ему дадут мяч, чтобы дальше его тащить. Чтоб вскрыть эту бровку, Фернандесу нужно было уходить в середину. А он не хотел просто бегать — хотел играть на свободных мячах. Пряхин, Титков, Йенне, Макс Петров, Ковалев с бо́льшим пониманием относятся к тому, что мы просим. Плюс важно, кто Сауся поддерживал со спины. Это и опорный полузащитник, готовый закрывать зону (Мендель, Беликов, Илюха Петров), и, конечно, Варатынов. Они с Саусем понимали друг друга уже без слов — по жесту, взгляду. Когда говорят, что Саусю будет сложно адаптироваться в другой команде, я считаю, что это не так. Но во многом это будет зависеть от партнеров рядом с ним — не только от тренера. Если они ему помогут, все будет замечательно на любом уровне. Потому что этот игрок научился мыслить и имеет баланс 50 на 50 в обороне и атаке, что очень редко встречается в современном футболе.

— По сути, вы его за полтора года подняли из середины таблицы Первой лиги до «Спартака»?

— Наверное, да. Дай бог, чтобы он там играл. У нас были истории с Максом Ненаховым, Вовой Ильиным, когда краткосрочный прогресс приводил их в большие клубы, но они не сразу сумели реализоваться там. Долгое-долгое время уходило на адаптацию на новом уровне. Так, наверное, во всех сферах деятельности. Пока у тебя не очень высокий уровень, ты можешь достигать прогресса достаточно быстро. Чем выше твой класс, тем сложнее и дольше по времени становится процесс дальнейшего совершенствования.

— Какие чувства преобладают при таких трансферах: гордость от того, как развили футболиста, или сожаление из-за потери?

— Прямо сейчас, конечно, превалирует сожаление — из-за необходимости перестраивать игру команды. Я понимаю, что при наличии Сауся мы спокойно продолжали бы двигаться вперед. Не надо было бы ничего глобально переделывать. Сейчас же, даже переводя туда адаптированного игрока, Бевеева, мы вынуждены менять стилистику взаимодействий на этом фланге. Гордость — наверное, не совсем правильное слово в этом контексте. Но я знаю, что мы умеем помогать молодым футболистам, которые хотят расти и совершенствовать свой уровень. И пример Сауся не изменит понимания штаба о наших качествах. Мы это делали, делаем и будем делать.

— Разделяете мнение гендиректора Измайлова, что Бориско может вырасти в выдающегося вратаря по меркам России?

— Он уже выдающийся вратарь — ставит рекорды и переписывает историю российского чемпионата. Но, повторюсь, я в принципе не люблю зависеть от одного футболиста, его настроения или формы. Игроки меняются. Если вы посмотрите на Хиля, у него даже походка изменилась.

— Какой стала?

— Расслабленной, раскрепощенной, иногда даже разгильдяйской. А нам нужно чуть-чуть собранности сейчас. Надо избавиться от шлейфа первой части сезона и снова начать скромно выполнять свою работу. Это касается всего клуба — и меня в том числе. Поэтому я замолчал с 5 января — и пошла работа. В это время должны говорить спортивный директор, генеральный и руководители клуба. Не столько даже словами, сколько поступками — трансферами, планами, финансированием.

— Уткину только из-за травм не удалось перезапустить карьеру в «Балтике»?

— Сказались также высокий уровень конкуренции и схема. Если в «Ахмате» он вписался в 4-3-3 с лету, то здесь повторилась история молодого Аванесяна. Даня — не классическая «шестерка» и не «восьмерка-десятка». Впереди он проиграл конкуренцию Петрову с Титковым, а сзади — Беликову и Менделю. А где мы можем его еще использовать? Я же не могу его искусственно вводить в состав, хотя мы и предпринимали такие попытки. Плюс, конечно, травмы. Пока у него был сломан палец, Уткин начал немножко иначе ходить, делать акцент на пятку. Мы это обнаружили только после тестирований итальянских специалистов. А он к тому времени так тренировался уже две недели — пошла нагрузка на колено. Там нет серьезной травмы, которая глобально на что-то влияет, но тут много факторов наслоилось: отсутствие постоянной практики, череда повреждений.

— Но он еще заиграет?

— Для меня Уткин — один из самых быстро думающих и принимающих решения игроков в российском футболе. Когда он прошлый раз пришел к нам в «Ахмат», я сказал: «Ты не можешь бороться на уровне тех, кто у нас это делает на постоянной основе, но можешь перехватывать мячи за счет своего понимания игры». Мы начали работать — и за полгода он стал лучшим в чемпионате по этому показателю! Остальные игроки, в том числе такие умные, как Умяров, были намного ниже. Это же никуда не делось. Да, может быть, он чуть медленнее двигается в силу каких-то мышечных повреждений, но скорость мышления осталась. Потом, тяжело оставаться таким же дисциплинированным и трудолюбивым, когда не играешь и видишь, как команда движется вперед без твоего участия. Когда я его брал, надеялся, что за месяц-полтора он нивелирует физическое отставание от остальных игроков и за счет своего понимания футбола составит конкуренцию Максу Петрову впереди и Илье Петрову чуть ниже. Не получилось. Поэтому еще в ноябре я сказал ему: «Даня, ищи команду». Считаю, что сейчас Уткин попал к хорошему тренеру. Кононов любит и умеет реализовывать футболистов, которые сами принимают решения на поле. У него футбол такой. Поэтому я жду ренессанса Уткина в «Торпедо» — если, опять-таки, все будет хорошо с физическим здоровьем.

 

Что сказал Талалаев в перерыве матча со «Спартаком»

— Александр Филин сказал мне любопытную фразу: «Мы все были ноунеймами». Не кажется ли вам, что она в значительной степени объясняет феномен «Балтики»?

— Стремление к самореализации — очень большой стимул для всех. К каждому нужно найти ключик. Тот же Филин в прошлом году наиграл больше всех минут и не может быть ноунеймом. Пускай в «Химках» Саша боролся за выживание, но он был лучшим игроком команды по количеству игрового времени. Сколько за это время тренеров там сменилось — три, четыре? Я не считаю их, но, если каждый из них оставлял его на поле, значит, в нем есть что-то такое, чего не было у других. Тем более через команду прошло за сезон то ли 42, то ли 45 футболистов. Раскрою маленький секрет: Филин был взят в «Балтику» вне бюджета. Я настаивал на его приглашении. Я знал, что этот человек повысит требовательность на тренировках и всегда будет вести за собой партнеров на поле, в любые моменты — потому что лидер по натуре. Этому парню присущ эгоцентризм — заботясь о своей карьере, он развивает и всех остальных, кто находится рядом. Мендель — тоже лидер, но другой: он показывает пример работой, поступками. А Саша может своим поведением, вопросами, требовательностью мотивировать других. Я очень надеялся, что среди иностранцев Ковач будет таким. Мы ему эти полномочия даем, но пока, к сожалению, не складывается — возможно, в силу малого количества игровых минут. Но это, опять-таки, вопрос конкуренции.

— Вам как тренеру проще управлять коллективом малоизвестных, но голодных до футбола парней?

— По-моему, это глупости. Поставь над вами сейчас 16-летнего главного редактора, который будет педантично вычитывать ваши тексты, вплоть до каждой запятой и оборота, ваша работа от этого станет лучше?

— Думаю, что хуже.

— А я уверен в этом, потому что сталкивался. Мне кажется, разговоры о том, что нам удобнее работать с ноунеймами без сильных качеств, исходят от не самых умных людей.

— Но у состоявшихся мастеров и самомнение значительно выше.

— И отлично! Иди и доказывай. Мотивацию можно найти любому человеку. У нас в штабе собраны очень профессиональные и требовательные люди. И каждый по-своему видит футбол. У Серджио [Джованни, тренер по физподготовке] итальянское воспитание, европейский подход. У Юрия Нагайцева абсолютно другое видение, потому что воспитывался в Риге и играл в Прибалтике. Он человек мира уже. Мне приписывают старый, советский подход, хотя я, наверное, провел больше всех стажировок среди наших тренеров — везде, где только можно: сначала как тренер, а затем, на протяжении трех лет, как инструктор при Академии тренерского мастерства РФС. Эта компилятивность очень помогает нам в работе. Самое главное — найти те крючки, за которые можно зацепить человека. Понять, к чему он стремится, — и дать ему это. Когда вы говорите про ноунеймов, понятно, что им больше хочется славы, софитов, чем денег. И мы можем им это дать. А кому-то срочно нужны деньги — и ты находишь эти пути стимулирования. Условно, просишь спортивного директора сделать «лесенку» в контракте, которая будет этого игрока дополнительно мотивировать. Для кого-то признание друзей, жены, окружения значит больше финансовых стимулов. То же самое касается звезд. Самое главное — понять, что он хочет.

Когда мой друг Костя Генич говорит, что мы уничтожаем футболистов, мне становится смешно. Это мнение человека, который в последний раз управленческие функции на поле среди профессионалов выполнял 30 лет назад. Одно дело — руководить командой Медиалиги, и другое — судить о взаимоотношениях тренеров и игроков со стороны, по каким-то эпизодам матчей. Он же не находится внутри. Вот вы здесь видите, какие у нас отношения с футболистами? Мы же не орем на них, не заставляем маршировать строем или всех ходить в одной форме. Я далек от этих оценочных высказываний и реакции на них. Если о нас говорят, значит, мы интересны, правильно? Это первое. И второе — родители меня так воспитывали — кто-то совершает действия, а кто-то говорит о них. Вот мы создаем новости, а остальные просто обсуждают их.

— Кстати, Филину не прилетело за то, что рассказал об отмене выходного дня на сборах?

— Нет, а почему? Это же правда. Мне кажется, впечатления обо мне как о строгом, жестком, деспотичном тренере — они больше наносные. На самом деле в общении я бываю совсем другим.

— Каким?

— Недавно мы корректировали действия Ковача. Когда игрок полностью отдается, чтобы что-то улучшить в себе и приносить больше пользы команде, я к этому отношусь с трепетом. Мы говорили один на один, плюс тренер-аналитик сидел в комнате. В какой-то момент у него даже повлажнели глаза: «Я хочу это делать, но у меня не получается». Когда так реагирует взрослый, состоявшийся футболист, 29 лет, вице-капитан «Партизана», игравший в Лиге чемпионов, — невозможно оставаться безучастным. Кажется, у меня даже тембр голоса изменился! Такие моменты подчеркивают отношение людей к жизни, работе и своим обязанностям. Мы могли не доходить до такого уровня искренности, остановиться — понял, и все. Но иногда приходится разные нотки задевать. Я не знаю, многие ли тренеры в общении со своими игроками доходили до такого понимания и желания измениться.

Поэтому Филину не то что не прилетело — наоборот, это стало поводом для шуток и для пацанов, и для нас. И сегодня у нас в графике стоял под вопросом выходной. Но мы пойдем на восстановительную тренировку. Она нам просто нужна после тяжелых игр накануне. Слишком мало времени осталось до чемпионата. Мы понимаем, что с психоэмоциональной точки зрения, может быть, и плохо отменять выходной, но по мере приближения к чемпионату нам нужно больше концентрации, напряжения, ожидания близкого праздника. Здесь лучше, чтобы чуть-чуть пособраннее команда была. Нам просто нужно во всеоружии подойти к 27-му, к «Зениту».

— Если вернуться к той двусторонке, обилие голов ведь можно трактовать не только как недоработки защитников, но и как эффективность нападающих?

— Для меня очень важно качество тренировочного процесса. Нельзя быть беременной наполовину. Если мы знаем, что делаем хорошо, значит, нужно хорошо это делать и дальше. Мы можем улучшать атаку, но не в ущерб обороне. Опять-таки, надо в совокупности все учитывать. Саша же не сказал, что до этого мы из-за дождя изменили тренировку и по-другому распределили нагрузку. Поэтому нам нужно было по-любому доработать то, что потеряли накануне. В значительной степени это была вынужденная мера. Однако важно было показать команде, что даже на тренировку нельзя выходить в несконцентрированном состоянии. Потому что качество тренировки определяет результат в игре. Что может быть лучше футбола 11 на 11 на тренировке? Ничего. А они играли плохо — нам нужно было улучшить это. Мы показали им: будете тренироваться лучше — получите больше выходных. Кстати, так мы и играли иногда в других командах, где долго не платили премиальные. У нас футболисты играли за выходные.

Я и в перерыве матча со «Спартаком», когда играли 10 против 11, сказал: «Если выиграете — три выходных». Это же тоже ход? Но об этом ни вы, ни Костя Генич не знали (улыбается).

— Сработало?

— Еще как.

 

Кто в российском футболе тренируется больше всех

— Вы наверняка в общих чертах знаете, как готовятся к сезону конкуренты. Правда, что «Балтика» пашет на сборах больше всех в РПЛ?

— В Первой лиге сейчас появились команды — Челябинск, Кострома, — которые по времени тренируются даже больше нас. По тем параметрам, которыми мы руководствуемся в работе, на одном уровне с «Балтикой» тренируется пара-тройка клубов — «Ростов», «Ахмат», ЦСКА Челестини и, наверное, «Краснодар». Главной лакмусовой бумажкой системы является реакция игроков на нее — то, что они рассказывают. «Тяжело» — это слишком обще. Судить нужно по качественным характеристикам — стало больше работы без мяча, или работы максимальной мощности, или прыжков и коротких рывков. «Факел» до сих пор работает в режиме двухразовых тренировок, хотя стартует одновременно с нами. Они работают больше или меньше «Балтики», скажите мне?

— Извините, не специалист.

— А у меня есть цифры по игре, по которым могу сказать, что мы работаем больше.

— По каким показателям?

— У каждого тренера они свои — не буду раскрывать.

— Геннадий Орлов усматривает в ваших методах подготовки возвращение к советским истокам. Слишком упрощенно?

— Геннадий Сергеевич — мой хороший старший товарищ. Именно с ним я впервые начал комментировать матчи в прямом эфире. Он пригласил меня поработать в паре на юношеском турнире — было интересно. Давайте так: я закончил школу с серебряной медалью и определенный набор академических знаний у меня имеется. Когда я беседую с интеллигентными людьми, воспитанными на традициях нашей советской системы, наверное, использую немножко другой язык, чем с футболистами во время матча. И даже не тот, которым мы сейчас с вами разговариваем. Это своего рода подстройка под среду, в которой ты находишься. Я далек от того, чтобы говорить вещи, которые от меня ждут, потому что, как правило, говорю правду — просто высказываю ее в разном формате. Да, я могу сказать, что с огромным интересом и педантичностью изучал труды Зеленцова, Верхошанского, Лобановского, Маслова. Георгий Саныч Ярцев мне подарил блокнот Бескова. Там есть очень интересные вещи. Являюсь ли я продуктом советской системы футбола? Скорее всего, да. Но в своей работе мы используем симбиоз последних тенденций. Условно говоря, когда я был футболистом, нам запрещали пить в жару. А сейчас, наоборот, даже в холод заставляют потреблять как можно больше жидкости маленькими порциями. Мы знаем и понимаем, что было раньше, но стараемся использовать в нашей работе те современные методы, которые помогают сегодня. В том числе индивидуализацию тренировочного процесса, которая сейчас активно обсуждается.

Неделю назад к нам приезжал руководитель РУСТАТ. Он удивлялся, что только два человека из других клубов запросили у них данные, которые интересовали нас. Могу предположить, что дело в косности, нежелании выделяться или отсутствии какого-то финансирования. А мы, помимо улучшения медицинской базы, заключили контракт с этой платформой и просим дополнительно оформить подписку на другую, где есть сведения об изменении направлений движения. В этом плане мне очень импонирует один игрок, перешедший летом из «Локомотива» в «Ростов».

— Сулейманов?

— Да. Наш Макс Петров и Сулейманов являются лидерами в России по этому показателю. Возможно, кому-то это неинтересно, а для меня — очень важно. Найти информацию по этим параметрам мы смогли только у одной аналитической системы, которая у нас в стране практически не используется.

 

Готова ли «Балтика» повторить сказку «Лестера»

— Вы начинали чемпионат двойным выездом в Москву, возобновляете сезон двумя играми с «Зенитом». Чего в таком старте больше, плюсов или минусов?

— По мне — минусов. Мы знаем, что после той работы, которую проделали, очень тяжело втянуться в сезон. Мы чуть-чуть изменили программу по сравнению с прошлыми годами, пораньше снизили нагрузку. Если помните, прошлую весну мы начали с двух ничьих — с «Шинником» и «Ротором». При хорошем качестве движения у нас не было высокого качества игры. Мы были тяжелыми и физически, и психологически. Конечно, нам бы хотелось для начала соперника пониже уровнем, чтобы легче втянуться. Надеюсь, игры с «Ахматом» и «Крыльями» на сборах помогут нам вернуться к своим основным паттернам в чемпионате России.

— «Зенит» изменился за зиму?

— На мой взгляд, да. Появились более качественные игроки. Индивидуальное мастерство прилично изменилось. Очень сильный фланговый игрок пришел, форвард. Честно говоря, не думал, что нападающий такого уровня может приехать к нам. Другое дело, успеют ли они влиться и насколько изменятся взаимодействия команды. Все повторяют: мы говорим на одном языке футбола. Но язык футбола у всех разный.

— Футболисты «Балтики» все смелее рассуждают о медальных и даже чемпионских амбициях. Вы как тренер поощряете это?

— Это наша заслуга. Наши руководители, пресс-служба очень много сделали для этой открытости. Я только приветствую это. Я рос в Новогиреево и с детства усвоил принцип: за слова надо отвечать. Чем больше они сейчас наговорят, тем больше я найду потом мотивов, чтобы спросить за это (улыбается).

— Это результаты игр так командную самооценку повысили или проводите дополнительную психологическую работу с ними?

— Безусловно, это совокупность причин. Наши результаты привлекают внимание к «Балтике» — больше изданий хотят получить информацию о клубе. Вообще успех притягивает. В поражении виноват один тренер, а когда выигрываешь — все рядом. Но я и хочу, чтобы так и было. Чтобы даже тетя Лена со старой «Балтики» рассказывала, как в лучшую сторону меняется питание игроков.

— Клуб в своем развитии успевает за командой?

— Мы идем пропорционально. У нас улучшается работа школы, мы наконец-то приняли решение по тренеру второй команды. Наши юношеские команды стали достигать результатов. Так что в будущее смотрим с серьезной надеждой. Плюс Равиль Камильевич порадовал нас видео, какая прекрасная зона восстановления у нас появилась на стадионе, — спасибо клубу за это. Как снег сойдет, должны начаться работы по реновации натурального поля для команды в Калининграде. Мы идем вперед. Насколько быстро, сложно судить. В любом случае долгосрочные успехи должны быть связаны с развитием инфраструктуры и собственного детско-юношеского футбола. Мы уделяем достаточно времени для анализа и изменения этой ситуации.

— Сохранить пятое место в таблице — сильная мотивация лично для вас или немного не то?

— Для меня важнее места сохранить то качество игры, которое было в осенней части сезона, в комплексе со стремлением никому не уступить, даже априори более сильному оппоненту. Если мы станем шестыми-седьмыми — я расстроюсь, но это не будет крахом. Где-то ты перебираешь очки — где-то недобираешь. Понятно, что, условно, третье место станет успехом для всех. Но для меня имеет значение и то, как оно будет достигнуто. Раньше я не понимал этих суждений больших тренеров — особенно Романцева. Я дружил и продолжаю общаться со многими спартаковцами из тех поколений. И они рассказывали: после иных побед со счетом 1:0 Олег Иванович вел себя так, как будто проиграли. Я не мог этого понять до конца. Мы в своей компании это осуждали.

Сейчас пришло понимание, что эти вещи напрямую связаны. Если все в клубе — руководители, работники, футболисты, персонал — будут внутренне понимать, что мы выиграли не с тем качеством игры, для меня это будет главным результатом нашей работы. Это осознание даст платформу, фундамент для достижения чего-то серьезного. Если же мы будем просто цепляться за очки, лупить мяч по облакам, но вдруг пробьем 10 пенальти (что вряд ли) и заберемся куда-то очень высоко, меня как тренера это не очень обрадует. Мне бы очень не хотелось терять ту самобытность, которая у нас сейчас есть. Думаю, переодень сегодня «Балтику» в другую форму, любой болельщик ее все равно узнает. Вот это имеет значение для меня, я не шучу. А место для меня есть только одно — первое.

— Люди любят сказки. Вы чувствуете, что после такой осени от «Балтики» ждут чуть ли не чемпионства?

— Конечно. Но на этот счет Андрей Сергеевич Аршавин когда-то очень метко выразился (улыбается).

— «Балтика» способна повторить путь «Лестера»?

— «Балтика» способна сделать свою новую историю, никого не копируя.

Источник: Чемпионат